Хочу всё знать

Дважды обездоленные: Доктор Лиза везла в Сирию помощь для раненых



Сухие строчки с сайта Минобороны: в списке пассажиров рухнувшего самолета глава международной общественной организации "Справедливая помощь" Елизавета Глинка. В это не хочется верить, так много людей осталось обездоленными этой смертью, так велика потеря для самых несчастных на этом свете: детей Донбасса и Сирии, бездомных равнодушной к упавшему человеку Москвы, больных онкологией малышей Киева, где она открыла частный хоспис.

В последнем интервью полгода назад мы говорили с ней о том, что в этой жизни может заставить ее перестать спасать людей. Ответ ее тогда потряс жестким лаконизмом: "Только пуля". Тогда же с несвойственными сильному, привыкшему к потерям человека слезами в голосе вспоминала погибшего в авиакатастрофе во время тушения пожаров в Иркутске экипаж летчика Леонида Филина. Именно с ним доктор Лиза перевозила больных и раненых детей Донбасса из Ростова в Москву. Говорила, что скорбит безмерно. Все эти детали сейчас выстраиваются в горькую цепочку предчувствия трагедии.

С Лизой - Елизаветой Петровной - журналисту было очень легко и трудно одновременно. Ей некогда было разговаривать, но если видела, что хочешь помочь, тут же включала тебя в свою орбиту настроенных на волонтерское служение людей и переходила на "ты".

"Хочешь посмотреть, как работаем? Приезжай в среду в пять на Павелецкий. Да не бойся ты. Маску дадим, перчатки. Не опаздывай".

"Зачем тебе, успешной, обеспеченной, счастливой, нужны опустившиеся и плохо пахнувшие бомжи? Что ты с ними возишься?" - много раз спрашивала у Лизы. "Людей люблю", - отвечала она и смотрела огромными глазами строго.

Социальное партнерство, о котором все сегодня вспомнили, для нее уже как лет двадцать конкретные дела: хосписы, "Дом милосердия" для семей с Украины, обеды для неимущих, теперь вот Сирия. На разбившемся самолете Лиза летела, сопровождая гуманитарный груз для университетского госпиталя в Тишрин в Латакии.

Была похожа на фронтового хирурга: время - жизнь. Голос низкий, при всей своей хрупкости, очень деловая и на первый взгляд совсем не романтичная.

Чувствовалось, что терпеть не может того, чего мы, журналисты, ждем от разговоров с подобными людьми: ни историй душещипательных, ни сюсюканий и всхлипываний над "бедными бомжами". Очень хорошо помню, как резко оборвала попытку сравнить ее с другим Доктором, помогавшим больным зэкам в тюрьмах и на каторгах в позапрошлом веке: "Доктор Гааз - святой, а я обыкновенная женщина". И принялась перевязывать гнойную рану старика-бомжа...

Мудрая, справедливая, невозмутимая, как будто ничему уже не удивлявшаяся.

Но вот детей с военными ранами пропустить без эмоций через свое сердце не могла. Говорила, как плакала, что настоящим потрясением они для нее были. Перечисляла, как молилась: Ваня Воронов, Оксана Войнаровская, четырехлетний Ястребов Богдан, Юля Куренкова с тяжелым ранением бедра из Горловки...

Плачут сейчас не только они. Тысячам человек доктор Лиза не просто помогла выжить, одев и накормив. Своим отношением обнадежила: будет еще счастье в их жизни, они нужны и любимы, просто потому что люди.

Этой надежды, так необходимой любому человеку, не могли ей простить фейсбуковские негодяи, которые в последнее время желали Лизе смерти. Им она давно ответила: "В любом проявлении чувств нужна мера. И если этой меры нет, то пересекается барьер или граница, дальше которой - пустота. И пустоту эту потихоньку занимает созданный ненавистью ад. Из которого выбраться порой невозможно, как из трясины, которая тянет на дно. За словом своим, мне кажется, нужно следить, соблюдая основной закон медицины - noli nocere - не навреди. Себе и окружающим тебя. А суть - простая. Надо просто любить людей. Ненависть противоестественна".